Avec moi c’est toujours comme ça… « Maintenir », le verbe qui se trouve hors de mon vocabulaire habituel, rare, précieux, douloureux… comme verbe... Du coup, je suis ou dois être pèlerine sans cours, sans but, sans rythme ... et c'est le vent qui souffle et chante aux mes oreilles… tres gentil de sa part! Stabilité – pas chez moi… Une autre rencontre à garder dans la mémoire, à chérir dans mon petit cœur fripé. En regardant les couleurs de la vie, les couleurs vives du monde, je me trouve troublée et enchantée en même temps… Mon chemin... bon, pour le moins, ça c'est sans doute à moi, je tiens à mon chemin, je m’amuse… Mais il est parti…. Mon ami est parti! Il a décidé quelque chose dans sa tête, quelque chose d’important, quelque chose de raisonnable…. Et il est parti…

I’m so moony today, is that love, or lack of sleep… don’t know… I keep on daydreaming, seeing really beautiful colors and tunes playing hide-and-seek between my eyelashes. Butterflies in my stomach, tickling my motion and making me smile, making me screw up my eyes, as if standing in the middle of an endless rye-field, enjoying the tenderness of sun beams dancing and the smell of the sundried grass. Unconditional… Endless blues of the blue cornflowers, melting down to become sky… I fancy light crackling of an old silent film projector, showing this rye theme on the white screen….showing smiling me in a red dress, in the sun, posing, making faces, laughing, dancing… silent and crackling… passing by…

Думала уголек, оказалась комета.
Упала, стала жечь,
Сначала чуть-чуть, теперь полменя нету.
Отражения синего в солнечном мареве
Канули ястребом вниз
К словам брошенным
На потом, не сказанным
Вознеслась к самым куполам, золотом
запела, заиграла радугой...
Куда мне так высоко, стелется
Дымом по земле душа солдатская
Искала своего племени
Нашла музыку в перламутрах серого.
Видно так правильно, так оно задумано,
Что на пасмурных улицах
Тепло родного пламени
Греет на пути правильном

"Motives and Thoughts"- Lauryn Hill- Def Poetry

Странно... сейчас мне кажется, что мой дом начал расти из нитей жженого сахара... появились окна, двери... все из тех же коричневых паутинок... хрупкий... правильный....

Стояла дождливая августовская пора. «Я сказала – не доезжая остановки! Козел!» Громко хлопнула дверью и вышла, вывалилась из маршрутки. Захихикали: «Это женщина?» «Во дает!», «Что ж так хлопать-то!». И снова мерцание, подрагивание, проносятся. А над городом клубится, темное, тяжелое грозовое предзнаменование. Думала о том, что у всего есть своя глубокая сторона, синее имя, и это так странно, так удивительно подвластно вполне логической закономерности…

Обещания нужно выполнять. И я расскажу, что было несколько клеток назад... Санкт-Петербург встретил солнечно и протяжно. В квартире под самой крышей на обшарпанной стене углем был нарисован единорог и цветок ириса, прозрачные, фантастические. Позади распахнутое окно, ржавые листы железа… Ниже маленький, пропахший физикой лифт. Дверь зашуршала и распахнулась. На пороге, приветливо улыбаясь, стоял маленький человек с седым взглядом. Сверкнули восточные тапочки с высокими носами и золотой вышивкой. Робели. Проникли в переднюю. Говорили. Знакомились. И вот оно началось... путешествие в платяной шкаф, через вывернутое наизнанку детство и опрокинутые рубежи... Хозяин представил нас высокой кукле, своенравной хозяйке дома. Непутевый молодой человек, обнимая на прощание, как-то по ошибке унес обе ее руки, и с тех пор вдоль туловища висят пустые бархатные рукава. Справа низкое вытянутое тусклое окно. За зеленым стеклом показалось море и пиратская бухта в солнечных скалах. Там вдалеке видны многомачтовые корабли с поднятыми парусами, матросы, чайки и пахнет соленой водой. Возле окна старый письменный стол. На нем портреты. «Кто это? Узнаете?» «Наша последняя Императрица» - тихо шероховато улыбнулся. «А здесь вот куклы. Каждая из них особенная. Когда ко мне приходят гости, я прошу выбрать куклу, которая им по душе. Человек выбирает куклу, а кукла выбирает человека».

Замолчали, взгляд побежал по пыльным полкам, на которых в один ряд выстроились разные фигуры. Кармэн в красном платье, грустный Пьеро, Мальвина, Домовые, феи… и много-много других. Смотрела... Где же она… Не нашла… Только подумала, что могла бы она быть среди королев и королей в нарядах времен Лира или даже Айвенго…Только нет... Мы не выбрали… Зато потом, наряжаясь в разные костюмы, навсегда остались в отражении зеркала в облике тех самых королей и королев, которых не встретили на полке...

В большой темной гостиной посередине стол, покрытый черной шелковой скатертью расшитой китайскими желтыми хризантемами. Вокруг тысячи чудес с удивительной историей, смотрят с разных сторон. «Тут очень много глаз!».

Смотрели на танцующий огонь, слушали тихое пение, шум ветра, оживающие книги… В доме сказочника все живет.

За чашкой дымящегося чая мудрый хозяин испытывал гостей. Глубокий монгольский взгляд и тихие проблески. И снова понеслись эпохи, застучали колеса по петербуржской мостовой, встретили туманы над Невой, заиграл мистический город. Сверкнули зеркала с предрассветной крыши, вознося ограждающий крест над Петербургом.

Утро разбудило солнечными лучами. Поднялась на мансарду. Холодно, по-утреннему, зябко и свято.

А через несколько часов небо уже заволокло, и мы пошли гулять. Грелась пурпурным зонтом. Маялась суетливыми мыслями. Промокли до нитки. Зонт не спас. Снова пешком на седьмой этаж, к самой ржавой крыше, мимо прозрачного единорога...

Дома ждали. Когда мы переоделись и вышли в гостиную, он сказал принести дров и помочь зажечь камин. Толстые стулья подвинули к самому огню. Комната наполнилась ровным треском и оранжевым маревом, за окном крутило и вертихвостило, а сказочник подбрасывал листы бумаги на занимавшиеся поленья, чтобы каждый раз пламя обдавало заревом наши восторженные лица. Подогрели чай, устроились на стульях и стали слушать... историю о часах, о таинственном портрете, о водопадах и призраках...

Потухло, а в сердце-то стрекочек, рдеет, полыхает...

"Помните, живы еще настоящие сказочники в Санкт-Петербурге!"