Стояла дождливая августовская пора. «Я сказала – не доезжая остановки! Козел!» Громко хлопнула дверью и вышла, вывалилась из маршрутки. Захихикали: «Это женщина?» «Во дает!», «Что ж так хлопать-то!». И снова мерцание, подрагивание, проносятся. А над городом клубится, темное, тяжелое грозовое предзнаменование. Думала о том, что у всего есть своя глубокая сторона, синее имя, и это так странно, так удивительно подвластно вполне логической закономерности…

Обещания нужно выполнять. И я расскажу, что было несколько клеток назад... Санкт-Петербург встретил солнечно и протяжно. В квартире под самой крышей на обшарпанной стене углем был нарисован единорог и цветок ириса, прозрачные, фантастические. Позади распахнутое окно, ржавые листы железа… Ниже маленький, пропахший физикой лифт. Дверь зашуршала и распахнулась. На пороге, приветливо улыбаясь, стоял маленький человек с седым взглядом. Сверкнули восточные тапочки с высокими носами и золотой вышивкой. Робели. Проникли в переднюю. Говорили. Знакомились. И вот оно началось... путешествие в платяной шкаф, через вывернутое наизнанку детство и опрокинутые рубежи... Хозяин представил нас высокой кукле, своенравной хозяйке дома. Непутевый молодой человек, обнимая на прощание, как-то по ошибке унес обе ее руки, и с тех пор вдоль туловища висят пустые бархатные рукава. Справа низкое вытянутое тусклое окно. За зеленым стеклом показалось море и пиратская бухта в солнечных скалах. Там вдалеке видны многомачтовые корабли с поднятыми парусами, матросы, чайки и пахнет соленой водой. Возле окна старый письменный стол. На нем портреты. «Кто это? Узнаете?» «Наша последняя Императрица» - тихо шероховато улыбнулся. «А здесь вот куклы. Каждая из них особенная. Когда ко мне приходят гости, я прошу выбрать куклу, которая им по душе. Человек выбирает куклу, а кукла выбирает человека».

Замолчали, взгляд побежал по пыльным полкам, на которых в один ряд выстроились разные фигуры. Кармэн в красном платье, грустный Пьеро, Мальвина, Домовые, феи… и много-много других. Смотрела... Где же она… Не нашла… Только подумала, что могла бы она быть среди королев и королей в нарядах времен Лира или даже Айвенго…Только нет... Мы не выбрали… Зато потом, наряжаясь в разные костюмы, навсегда остались в отражении зеркала в облике тех самых королей и королев, которых не встретили на полке...

В большой темной гостиной посередине стол, покрытый черной шелковой скатертью расшитой китайскими желтыми хризантемами. Вокруг тысячи чудес с удивительной историей, смотрят с разных сторон. «Тут очень много глаз!».

Смотрели на танцующий огонь, слушали тихое пение, шум ветра, оживающие книги… В доме сказочника все живет.

За чашкой дымящегося чая мудрый хозяин испытывал гостей. Глубокий монгольский взгляд и тихие проблески. И снова понеслись эпохи, застучали колеса по петербуржской мостовой, встретили туманы над Невой, заиграл мистический город. Сверкнули зеркала с предрассветной крыши, вознося ограждающий крест над Петербургом.

Утро разбудило солнечными лучами. Поднялась на мансарду. Холодно, по-утреннему, зябко и свято.

А через несколько часов небо уже заволокло, и мы пошли гулять. Грелась пурпурным зонтом. Маялась суетливыми мыслями. Промокли до нитки. Зонт не спас. Снова пешком на седьмой этаж, к самой ржавой крыше, мимо прозрачного единорога...

Дома ждали. Когда мы переоделись и вышли в гостиную, он сказал принести дров и помочь зажечь камин. Толстые стулья подвинули к самому огню. Комната наполнилась ровным треском и оранжевым маревом, за окном крутило и вертихвостило, а сказочник подбрасывал листы бумаги на занимавшиеся поленья, чтобы каждый раз пламя обдавало заревом наши восторженные лица. Подогрели чай, устроились на стульях и стали слушать... историю о часах, о таинственном портрете, о водопадах и призраках...

Потухло, а в сердце-то стрекочек, рдеет, полыхает...

"Помните, живы еще настоящие сказочники в Санкт-Петербурге!"